chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Зюм вечности

Разразился вот рассказиком.

История этой фразы началась на кухне.
Глеб Семенович Петрунин варил овсяную кашу. Стоял у плиты и помешивал деревянной ложкой в ковшике. Каша булькала в ковшике, и точно как каша в ковшике, булькали мысли в утренней голове Глеба Семеновича.

В утренней, небыстрой еще голове Глеба Семеновича в данную минуту булькнул Большой взрыв и образовалась материя, протоны и нейтроны рванули откуда-то слева, понеслись, закручиваясь попутно в галактики и звездные системы. На третьей минуте помешивания полет материи достиг Глеба Семеновича и явился ему им самим, стоящим в трусах и вельветовых тапочках Бог знает где, в эпицентре всего, но тут же начал удаляться, забирая направо в сторону окна.

Кашевар внутренним оком видел остывание Земли, взрыв Солнца, распыление прочих звездных систем, угасание галактик. Поток материи, начавшийся пять минут назад протонами и нейтронами, вновь обрел почти первоначальную стройность, в нем уже не было ничего, кроме однородных атомных осколков.

– Это вечность, – подумал Глеб Семенович словами и вывернул мощность плиты на ноль.

В одно, но продолжительное движение он опорожнил ковшик в тарелку, в два – наполнил пустой водой и вернул на плиту в целях её постепенного остывания (как следовало из инструкции по эксплуатации).

Занялся изюмом.

Нужно было всыпать горсть в синюю чашку, промыть тщательно под струёй, перетирая каждую чёрную пуговку, рассеять над тарелкой. Сыр, нарезанный маленькими продолговатыми кусочками, лежал на блюдце рядом.

Глеб Семенович черпал кашу ложкой, стараясь захватывать хотя бы одну изюминку, дул на горячую, прежде чем махнуть в рот, и тут же следом отправлял сыр. Пху-у-у (дует), каша с изюминкой, сыр, пху-у-у, каша с изюминкой, сыр.

Взрывы изюминной сладости мягко гасились солоноватой упругостью сырного вещества и все эти решающие события нежно обволакивал бархатный, как баритон Джо Дассена, вкус овсянки.

Когда через некоторое время в дверь позвонили, Глеб Семенович был уже не в трусах. То есть и в трусах, но еще и помимо них. В помимо входили тренировочные брюки, футболка, кроссовки на толстой, нежно амортизирующей шаг подошве. Всё – любимое.

– Глебушка, ты готов? – в обычной своей манере приветствовал Глеба Семеновича сосед Баркасов.

Глеб Семенович вышел из квартиры, запер дверь на два замка. В лифте он сказал оживленным – как он вообще любил разговаривать с Баркасовым – голосом:

– А знаешь, Федотыч, кем я себя обнаружил сегодня на метафорической картине мирозданья?

– Кем? – искренне заинтересовался Баркасов.

– Изюмом!

– Ну, знамо, что не виноградом – усох поди уж!

– Не в том смысле, Федотыч! Я – мыслящий изюм!

– Без косточки!

– Ты на что намекаешь, охальник?

– Ни на что! Самый лучший изюм – он же без косточки. Кишмиш, кажись. Ташке-ент, Бухара-а знаешь?

– Косточка тут ни при чём. Представь себе вечность!.. Не смейся, представь её, например, в виде тягучего потока овсяной каши. И в этом потоке маленькие, мыслящие изюминки – мы с тобой. Осмысляем остывающее блюдо. Без нас оно было бы пресным, понимаешь?

Друзья пенсионеры вышли из подъезда, сморщились оба на яркое солнце.

– Куда направим наши стопы – направо? Налево?..

– Прямо! – решительно скомандовал Глеб Семенович.

Пожилая парочка неспешно потрусила в сторону леса, которого с этого места видно не было, но в получасе такого бега он откроется перед нашими героями и примет их под свои смешанные своды и поведет дальше, вперед, к озеру, удаленному уже не менее чем на два часа, но чем-чем, а временем заслуженные физкультурники обладали.

Глеб Семенович бежал, мысленно повторяя в такт своим мелким, расслабленным шажкам: «Веч-ность, и-зюм, веч-ность, и-зюм». От долгого круговорота эти два слова слились, а когда снова разлились, то в голове Глеба Семеновича зазвучал «вечности зюм», тот самый ЗЮМ ВЕЧНОСТИ.

Так родилась фраза, ставшая впоследствии широко известной, вошедшая в учебники по психологи и даже попавшая в Википедию.

Глеб Семенович объяснял это так:

– О загадочном, не укладывающемся в голове можно говорить только новыми, не закостеневшими в привычном значении словами. Только так можно прояснить смысл необъяснимого, сделать его – необъяснимое – частью своего мира, освоить, расчувствовать.

А Федотыч со свойственной ему склонностью к математическим обобщениям добавлял:

– Минус на минус дают плюс.
Tags: рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments