chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Categories:

Как мы встретились (часть 1)

Или - браки заключаются на небесах, не правда ли?

*Небольшое малонаучное исследование факторов, влияющих на выбор спутника жизни*


Начать надо с того, что мы не должны были встретиться. Ну, никак. Света жила на Украине (именно так тогда произносилось, без вариантов – НА), я – в Мытищах. И ни мне нечего было делать на берегах Южного Буга, ни ей в бассейне реки Яуза, тем более что и реки-то наши впадали в совершенно разные моря.

В общем, классическая ситуация – когда гора не желает идти к Магомету, а Магомет не хочет к горе. И единственный выход – устроить им встречу на нейтральной территории. Не могу утверждать, что встреча эта была спланирована некими высшими силами, у меня нет прямых доказательств, но выглядело это довольно подозрительно.

Шёл 1984 год, я только что закончил институт, и у моих родителей возникло непреодолимое желание поощрить мою безупречную учебу и столь же красный диплом поездкой на юг. Организовать путевку в те поры можно было только «по блату», который обнаружился у моего папы в дирекции тепличного комбината города Симферополя. Именно там я получил заветную бумажку с печатью, дававшую мне право беззаботно провести три недели в студенческом спортивно-оздоровительном лагере ХАИ-ЛГУ.

Так я оказался в поселке Рыбачье, недалеко от Алушты, где, в принципе, не должен был оказываться, поскольку не являлся на тот момент студентом ни Харьковского авиационного института, ни Ленинградского государственного университета, ни какого-либо учебного заведения вообще. Вот, ведь! Подчеркиваю! Куда угодно мог поехать – в пределах советской части черноморского побережья, – но попал именно туда, где всё и случилось. Но не сразу, далеко не сразу случилось.

Лагерь назывался «Атлет». Во избежание лишних вопросов и выяснения легитимности моего здесь нахождения я записался у комендантши как студент пятого курса ЛГУ, но вопросы возникли немедленно.

– Вы с какого факультета? Что-то я вас не помню. Кто у вас физвоспитание преподавал – Виктор Иванович? – неожиданно пристал ко мне какой-то крепкий мужичок в спортивном костюме.

– Д-да, собственно, а кто же еще? – как можно убедительнее промямлил я и попытался улизнуть. Но у мужика была своя сверхзадача, недаром лагерь назывался спортивно-оздоровительным.

– С распорядком дня знакомы? В 7.30 утренняя гимнастика на площадке, затем пробежка по пляжу. 25-го личные соревнования: подтягивание, метание гранаты, бег на 800 метров – в 10 часов на стадионе. Как ваша фамилия?..

В соревнованиях мне, действительно, пришлось поучаствовать, но в остальном это был обычный пансионатный отдых – с трехразовым питанием в столовой, длинными приятно-изнуряющими заплывами вдоль буйков, валянием на прибрежной гальке с художественно-публицистическим журналом «Новый мир» в руках, походами в горы, танцами по вечерам и, не скрою, попытками познакомиться с представительницами противоположного пола, кои (попытки) были столь же естественны, сколь и неудачны в силу могучей моей природной застенчивости. А в случаях, когда какая-нибудь из упомянутых представительниц брала верх над моей застенчивостью, попытка всё равно получалась неудачной в силу, уж не знаю чего – моей чрезмерной разборчивости, что ли. То есть всё время что-то не сходилось.

В общем, двадцать один отведенный мне путевкой день пролетел, как один, подошло время подумать об отъезде, а мне не хотелось. Нет, у меня не было никакого предчувствия, ну, что нужно обязательно остаться, что что-то еще должно здесь произойти важное, всю мою жизнь предназначенное перевернуть. Просто здесь было хорошо, а дома плохо, дома не было моря, а была работа – терра для меня инкогнито – незнакомый коллектив, производственные задачи, служебные обязанности, начальники и подчиненные, чего со мной отродясь не случалось.

Главную проблему – с жильем – я решил на удивление легко, какие-то совершенные незнакомцы из новой смены без лишних разговоров пустили меня на постой – в смежном крыле того же корпуса, – просто бросили между кроватями матрас. Но дальше дело пошло уже не столь гладко.

Началось с того, что, проходя днем мимо волейбольной площадки, я имел неосторожность оторвать голову от уже упоминавшегося мной художественно-публицистического журнала «Новый мир», который я торопился наконец дочитать, в момент подачи.

– Мазила! – закричали игроки подававшему, но правы они были лишь отчасти, поскольку пущенный им мяч угодил точно в меня, а конкретнее, в моё ещё полное журнальных впечатлений лицо.

К счастью, лицо отделалось легким испугом – в конце концов волейбольный мяч – не гиря, – а вот очки разлетелись в разные стороны. Т.е. буквально: линзы в одну, оправа в другую, дужки в третью и четвертую. Всё это общими усилиями обеих команд удалось собрать в кучу и даже водрузить с извинениями мне на нос, но ее (кучу) приходилось постоянно поддерживать рукой. Вроде лорнета, только не так импозантно.

Сменных очков у меня с собой не было, купить в Рыбачьем новые тогда не представлялось возможным, оставалось прибегнуть к старому проверенному способу ремонта. Я достал числившуюся в запасе часть своего нижнего белья, вытянул из нее резинку и привязал к тому, что осталось от очков после их вторичной сборки. Стало значительно удобнее. По крайней мере руки освободились. Вскоре они должны были мне пригодиться, так как вечером я намеревался пойти на танцы.

На площадке перед корпусом по обыкновению было людно, толпливо; грохотала музыка, царил выгодный для моих очков на резиночке полумрак. Я ее как-то сразу выхватил из общей массы – взглядом. Высокая, стройная, с пышными волнистыми волосами до плеч. Она была безусловно красива, очень красива, но и мне терять было нечего, послезавтра мой срок здешнего пребывания истекал, включая дополнительное время.

Несколько танцев я наблюдал в отдалении. На предмет ангажированности. Ухажера, то есть, высматривал. Но, похоже, кавалеры еще не успели оценить ее так, как я. Только подружка. Зарубежный ансамбль в динамиках мелодично затянул очередную печальную историю о любви, я поправил очки и решительно сблизился с девушками.

– Вы танцуете? – спросил я свою, от смущения глядя между ними.
– Как, обе сразу? – удивилась она.
– В порядке очередности, – уточнил я, протягивая к ней руку.

Девушка плавно шагнула мне навстречу, я принял ее лопатки в целомудренные объятия своих почти вытянутых рук, и мы включились в общее круговое движение.

Медленный этот танец как бы задал неспешный темп развитию наших отношений. Помню, например, как, провожая после танцев Свету с её подружкой Леной до забора, за которым они снимали комнату, я попытался взять свою новую знакомую под локоток, на что девушка отдёрнула руку и со словами: «Мне так удобнее!» установила между нами дистанцию «пушечного выстрела» (в том смысле, что мы могли как-то сблизиться друг с другом, только если бы рядом неожиданно грохнуло артиллерийское орудие среднего калибра). Тем не менее, я не терял надежду познакомиться более тесно.

У калитки, где мы остановились попрощаться, я спросил:
– Вы с какой стороны причала загораете?
– Когда как, – уклончиво сообщила Света.
– А какой «как» будет завтра?
– Банный. Мы с утра в Алушту, в баню, едем.

Может, оно было и к лучшему, потому что следующее утро началось для меня с того, что я, кажется, чем-то неудачно позавтракал. Правда, узнал я об этом несколько позже, именно на пляже, а если быть точным до конца, то в море. Никогда я так не спешил покинуть водную стихию, как в то утро.

К счастью, деревянная кабинка с белой буковкой «М» оказалась свободной, однако ее посещение дало лишь частичное, да и то кратковременное облегчение. С каждой минутой мне становилось хуже и хуже. Пугая встречных нетипичным для этого времени года цветом лица, я с трудом доковылял до корпуса. Помню, меня нехорошо удивило спокойствие дежурной медсестры в медпункте, с которым та выслушивала мои сдержанные стоны и выписывала желудочно-кишечные таблетки. Я-то был уверен, что спасти меня может только чудо, и ждал соответствующего отношения. Однако чудес, как известно, не бывает, хватило и таблеток, а может, сработали собственные реанимационные системы организма после того, как все лишнее так или иначе его покинуло.

Оставшиеся до вечера часы я пролежал в бледной испарине, распластавшись на выделенном мне матрасе посередине чужой комнаты. Хозяева аккуратно переступали через меня, стараясь не беспокоить свежую жертву общепита. Я упросил их позаимствовать из столовой чайник кипятка – кипяток было единственным, что я мог себе позволить в сложившихся обстоятельствах для поддержания сил.

«Симо-она... Симо-она... Симо-она-Симона-мон-аму...» – донеслась снаружи обаятельная челентановская хрипотца, и это означало, что лагерь приступил к послезакатному «пиршеству плоти», привычно отдаваясь во власть популярной музыки и податливого курортного флирта. И где-то там, среди толпы, вела свой танец вчерашняя Светлана – стройная, свежая, благоухающая земляничным мылом и березовым веником...

Эта мысль не давала мне покоя. Я долго ворочался на матрасе, потом не выдержал и сел. Голова слегка кружилась, но, в целом, самочувствие было сносное. Я встал и сначала по стеночке, а потом и самостоятельно прошелся по пустому коридору. И хотя меня немного покачивало, подташнивало и тянуло прилечь, получилось даже лучше, чем можно было ожидать после всего перенесенного. В комнату я возвращаться не стал.

Ноги сами вынесли меня на танцплощадку. Бледной тенью бродил я вокруг разнополого скопления танцующих. Стянутые резинкой очки давили на переносицу, на спине остро давали себя знать следы месячного пребывания в условиях дефицита пресной воды, свойственного крымскому побережью того периода; в животе булькал почти чайник кипятка; мозг, не переставая, анализировал сигналы, поступающие из ниже расположенных частей тела, на предмет повторения конвульсий и лишь глаза без устали рыскали в толпе и никак не могли отыскать знакомую девичью фигурку.

Танцевальный вечер тем временем неминуемо катился к финалу. «Наверное, они решили как-то по-другому провести досуг», – предположил я, сил идти куда-то еще у меня не было. Я сделал последний круг для очистки совести и побрел восвояси – напрямки, угрюмо пробираясь сквозь энергично вздрагивающую толпу. Я уже перевалил за середину, когда увидел, легко догадаться кого.

На этот раз у меня обнаружился соперник – насколько я смог рассмотреть, помимо молодости (но ведь и я тогда был не то что сейчас!) и здорового румянца ничем не выдающийся. Впрочем, будь он копией Шварценеггера в натуральную величину – рост 198, вес 115, грудь 145, талия 79, бицепс 56, – меня в тот момент ничего не могло бы остановить. Стараясь держаться на расстоянии одного прыжка, я дождался медленного танца и успел пригласить Светлану первым, краем глаза зафиксировав плохо скрытую досаду обескураженного конкурента. Танец, на мою удачу, оказался последним, и я с полным правом повел девушку к знакомой калитке.

– Странно получается: вот мы сейчас с тобой разойдемся в разные стороны и никогда больше не увидимся. Я завтра уеду в Москву, ты – в свою Винницу, и будем жить каждый своей жизнью, как будто умерли друг для друга, – грустно изрек я, когда все другие слова, включая «спокойной ночи» (два раза), были уже сказаны. – Ты могла бы прийти утром на причал меня проводить?.. Просто так, мне приятно будет.
– Ну, не знаю... Во сколько у тебя катер?
– В 9.30.
– Это рано, мы еще спать, наверное, будем. Поэтому обещать не могу. Но если мы к тому времени встанем... И если я не забуду... То постараюсь.

В принципе, я не отличаюсь методичностью, могу забросить наполовину прочитанную книгу, отложить важный деловой звонок на завтра (в тайной надежде, что за сутки надобность в нём отпадёт), но тогда мне очень хотелось каким-то образом завершить, закольцевать наше короткое знакомство со Светой так, чтобы оно не оказалось пустым, не пропало втуне – познакомились и тут же раззнакомились, чтобы не хлопало потом в памяти холостым выстрелом.

Решение пришло само собой. Я сел за стол и занялся изготовлением визитной карточки – с собственным адресом, фамилией и инициалами полностью. Почему-то на английском. Наверное, для пущей важности. Немного поразмышлял и на обратной стороне повторил то же самое по-русски. Для верности.

И вот наступило утро, как пишется в старинных романах, «чреватого событиями дня». Несмотря на ранний час, пляж был усеян телами отдыхающих всех мастей загара: от неприлично-млечной до надменно-эбонитовой. На волнах там и сям удовлетворенно покачивались головы купальщиков и купальщиц. Счастливчики! Их ждал чудный день под почти неаполитанским по безоблачности небом, а меня... а мне... а я стоял подле фанерной будки с будничной надписью «Касса» и не знал, что меня ждет в ближайшем будущем.

Хотя и догадывался. Я реально оценивал свои шансы. И с каждым пассажиром, ступающим на палубу каботажного суденышка, пришвартованного к дальнему концу пирса, они отнюдь не прибывали. Вот предпоследний желающий торопливо перенес левую ногу вслед за правой на борт бота, вот капитан дал предупредительный свисток, а Светланы не было.

– В конце концов, это свинство – хотеть от жизни так много, – с некоторой долей самокритичности подумал я и тоже потянулся на погрузку.

Два деловитых матроса готовились поднять за мной трап и задраить люки. Я в последний раз оглянулся на берег, чтобы... Но мне не пришлось сделать то, ради чего я в последний раз оглядывался на берег.

По дебаркадеру почти бежала Светлана.

(окончание следует)
Tags: воспоминания, встреча
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 49 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →