chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Categories:

Как мы встретились (часть 2)

Начало здесь


Как выяснилось много позже, она спокойно загорала себе на пляже, подставляя солнцу то переднюю часть юного тела, то ей обратную, и, естественно, не собиралась никуда «почти бежать». Все решил один взгляд, невзначай брошенный на пирс. Он не мог обойти стороной одинокую фигуру в линялой футболке, потертых джинсах, притянутых за резиночку очках, с рюкзаком у ног, чего-то ожидающую, на что-то еще надеющуюся.

Через пять минут Светлана снова подняла глаза на пирс. Фигура по-прежнему стояла там живым олицетворением немого упрека и покорности судьбе одновременно.

Спустя десять минут немой упрек маячил на том же месте, постепенно приобретая очертания горького укора и невысказанной обиды. А катерок уже посвистывал…

Наконец чуткая душа девушки отказалась выносить долее вид подобного зрелища. И как раз вовремя. Мы начали движение одновременно – я на погрузку, она ко мне. Увидав стремительно приближающуюся Светлану, я оставил рюкзак заложником на катере и загрохотал по сходням навстречу своей судьбе.

– Вот, – сказала она, поправляя волосы.
– Спасибо, – поблагодарил я.
– Сейчас отправят, – снова сказала она, поводя плечами в сторону бота.
– Без меня не уплывет, – пошутил я, но все-таки решил не злоупотреблять терпением капитана, сунул ей в руку заготовленную визитку и со словами: «Пиши!» – вернулся на корабль.

И тут произошло то, о чем я не смел мечтать даже в самых счастливых снах и что не очень-то вытекало из нашего достаточно шапочного, если можно так выразиться, знакомства. Нет, она не бросилась вслед за мной на катер не в силах расстаться, Света сделала лучше – она прокричала мне свой номер телефона.

Ликованию моему не было предела. Всю долгую дорогу домой в родные Мытищи я лелеял в памяти это незабываемые мгновения на пирсе, ну, и другие моменты нашего общения, конечно, тоже. Большого труда мне стоило выждать, пока Светлана добронзовеет в лучах идущего на бархатную убыль южного солнца, вернется к родным пенатам, войдет в привычный ритм последнего курса своего медицинского института. Наконец, я решил, что уже пора, и позвонил.

Первый разговор как-то не заладился.
– У нас уже настоящая осень, дождь третий день не унимается, а у вас, наверное, еще тепло, – предположил я после воодушевленного обмена приветствиями.
– Да, тепло. И солнце. Но раз у вас дождь, то скоро и у нас будет. Мы уже знаем, если в Москве погода испортилась, дня через два и здесь тучи набегут.
– Циклон, ничего не попишешь.
– Что?
– Область пониженного давления надвигается, говорю.
– А-а...

Погодная тема что-то слишком быстро себя исчерпала. Из зеркала напротив на меня смотрит мое отражение. Оно растерянно прижимает трубку к правому уху и вообще выглядит не в своей тарелке. Да, похоже, с этой стороны ждать помощи не приходится.

– А что в Крыму, до конца хорошая погода продержалась? – счастливо вспоминаю я.
– Да, там она всегда хорошая.
– Особенно летом, – уточняю я.
– Почему? И зимой тоже.
– Про зиму не знаю, никогда в Крыму зимой не был. Даже проездом.
– Проездом куда?
– Куда-нибудь... в Турцию, на Мадагаскар – трудно сказать, я же говорю, что не был.

Ересь какая-то, при чем здесь Мадагаскар?

Светлана терпеливо ждет продолжения, а я просто ума не приложу, о чем еще побеседовать. Я всегда по телефону теряюсь. Я могу слушать, вставляя время от времени «да что ты говоришь!», «не может быть!», «кто бы мог подумать?» и тому подобные подбадривающие восклицания, но вести разговор самому – это гибель.

Пауза, кажется, длится целую вечность – хорошо оплачиваемую вечность, кстати говоря.
– Что делать собираешься? – наконец озаряет меня.
– В каком смысле?
– Ну, сегодня вечером, завтра утром, после дождичка в четверг...
– Так далеко я не загадываю. А сегодня?.. Не знаю. Может, в кино пойду. Если подруга позвонит.
– Как фильм называется?
– Не помню, какой-то французский, с Луи де Фюнесом.
– Комедия!
– Похоже.
– Счастливая... Давно в кино не был, надо будет тоже сходить.
– Конечно.
– Завтра же.
– Почему не сегодня?
– Я же говорил, у нас дождь.
– А-а...

Разговор делает логическую петлю и начинает затягиваться. За моей спиной немым, но энергичным напоминанием о междугороднем тарифе в третий раз проходит мама.

– Ну ладно, пора прощаться. Тут папе по работе должны позвонить.
– Тогда до свиданья.
– До свиданья. Я через недельку еще позвоню, можно?
– Конечно.
– Ну, до свиданья.
– До свиданья.

Я слушаю, когда в трубке раздастся отбой, но его там нет.
– Ты чего трубку не кладешь?
– А ТЫ чего не кладешь?
– Жду, когда ты положишь.
– Вот и я жду.
– Ну, давай одновременно, на счет три. Раз, два, три... Что же ты опять не положила?
– А я решила проверить: положишь ты одновременно со мной или нет.
– Ну и как?
– Не положи-ил, — с очаровательным смешком отвечает Светлана.
– Зато одновременно.

Где-то после четвертого такого разговора папа не выдержал.
– Что ты девушке голову морочишь, ты же не собираешься на ней жениться?! Тогда зачем звонишь?

Как будто звонить можно только девушкам, на которых собираешься жениться! Ну что ж, будь по-вашему, мстительно подумал я и решил больше не звонить. С домашнего телефона.

Пока суть да дело, на календаре затрепетал первый осенний красный лист очередной годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции. Я поехал на Калининский проспект – там, напротив ресторана «Прага», располагался центральный междугородный автоматический переговорный пункт. Чтобы соединиться с абонентом на другом конце Советского Союза, нужно было обладать запасом «пятнашек» – ныне не существующих монеток достоинством 15 копеек (диаметром чуть больше гривенника, но уступающим медному «трюльнику», тоже уже канувшему в Лету), которые выменивались там же в порядке длиннущей очереди или у спекулянтов, предлагавших по 6 монеток за рубль.

Дозвонился я с первого раза, но дальше пошло хуже. Мне никак не удавалось завязать содержательную беседу. Все мои отчаянные: «Алло... алло... вот га-адость... алло...» – не имели никакой ответной реакции. С одной стороны, это понятно – расстояния не маленькие, но с другой – я-то их прекрасно слышал: Светлану и ее отца, как они тревожно переговариваются, теряясь в догадках, кто бы это мог быть на моем конце. Обо мне они не вспомнили. В соседней кабинке история повторилась. В третьей тоже. Хорошо, что я пятнашек много наменял.

Только с пятой попытки (я чувствовал себя обязанным докричаться – они же там переживать будут!) меня услышали. По крайней мере, узнали, кто звонит. Но с трудом, больше интуитивно. Дорывая голосовые связки, я просипел, наконец, свои революционные поздравления. Дальше разговаривать с такой слышимостью было бессмысленно. Да и, в самом деле, особенно не о чем.

Помню, я тогда малодушно подумал, что это, наверное, был наш последний разговор. И дело даже не в плохой слышимости. Переговорный пункт просто не предназначен для долгих, душевных бесед «ни о чём», которые я тогда только и мог вести со Светланой, ради которых и звонил. Эти пожираемые с устрашающей скоростью пятнашки диктовали иной ритм разговора, иное содержание.

А неделю спустя пришла открытка. Самая обыкновенная, какими все тогда обменивались, их у меня штук десять осталось с тех времен недоиспользованных – горящих кумачом победных полотнищ на ветру – куда теперь девать? Дежурная, в общем, открытка, с традиционной, всякому советскому человеку с молодых ногтей известной поздравительно-пожелательной формулой. Но разве в таких случаях важны формулы? Нет, в таких случаях важен сам факт... таких случаев.

Чтобы понять, откуда взялась открытка, следует вспомнить о знаменитом ружье, которое, будучи повешенным на стену в первом акте, обязательно кого-нибудь убьет или напугает в последнем. На этот раз в качестве ружья выступила визитная карточка. Изготовленная мной в последнюю крымскую ночь, торжественно врученная Светлане перед кормой переминающегося в нетерпении с волны на волну катера, ей еще было нужно не затеряться в курортном багаже девушки и потом выскочить чертиком из табакерки в нужный момент, когда, образно выражаясь, получив в ухо мои поздравления, она решила сделать ответный жест вежливости.

Это был как раз тот случай, когда человек совершает вроде бы нечто обычное, ни к чему не обязывающее, а получает последствия, которые, как снежный ком, катящийся с горы, меняют всю его жизнь. Всё дело в том, что на открытке стоял обратный адрес. То есть теперь я от ненадежных телефонных разговоров мог перейти к основательному эпистолярному общению.

Писать письма – моя слабость, чего уж там – мое второе призвание. Если бы за него еще приплачивали, оно немедленно стало бы первым. В письме ты обретаешь свободу, невозможную при личном контакте, когда тебя перебивают, когда не успеваешь среагировать или элементарно стесняешься. А здесь ты остаешься один на один с собственной фантазией и можешь шутить, фонтанировать, изобретать и изощряться.

«Дорогая Светлана! – написал я в первом письме, если верить сохранившемуся черновику. – Ты не представляешь, что я испытал, увидев у своих ног твою открытку, выпавшую из почтового ящика, когда я полез туда за газетами. Чтобы хотя бы приблизительно передать степень охвативших меня чувств, мне следовало родиться Гомером, Гоголем или, на худой конец, Виссарионом Григорьевичем Белинским, но, так как этого не случилось, ограничусь простой констатацией: я был страшно рад. То есть до такой степени, что если тебе сообщат, будто в этот момент на территории одной шестой части суши находился некто счастливее меня, засмейся в лицо им обоим, потому что самым счастливым человеком в ту минуту, когда я поднимал с пола твою открытку, являлся скромный автор этих строк.

«Боже, неужели меня еще помнят!» – сказал я себе, а потом, в восьмой раз перечитывая простые и в тоже время такие трогательные слова поздравлений, добавил: «Ну вот, теперь тебе будет не так одиноко долгими зимними вечерами. Ты сможешь сесть за стол, затеплить фитилек лампы и писать длинное-длинное письмо, точно зная, что где-то среди бескрайних украинских лесостепей живет человек, более того — девушка, которая от всего сердца желает тебе здоровья, успехов в труде и счастья в личной жизни».

И т.д. в том же духе. Как ни странно, Светлана ответила. Красивым ровным почерком. Ровным настолько, что буквы е, и, ш, п, к, н, м и еще некоторые, написанные подряд, было также трудно отличить одну от другой, как ноги у сороконожки. Признаться, я разобрал не все, к тому же частично буквы были украинские, но, главное, они были, переписка завязалась, и теперь только внезапный крах почтовой службы страны мог помешать развиться нашему роману в письмах.

За письмами незаметно пролетела зима, неминуемо приближалось лето, время отпусков. Я начал намекать Светлане о своей второй слабости – любви к путешествиям. Дескать, что бы она могла порекомендовать мне в плане осмотра памятников истории и э-э-э... замечательных природных ландшафтов в какой-нибудь (на её выбор) из областей центральной части Украины?

«У нас здесь на самом деле очень красиво, особенно весной, когда цветут каштаны», – порадовала меня Светлана в ответном послании.

«Теперь, когда я узнал, чего лишился, не посетив ваш цветущий край весной, я уже никогда не смогу спокойно смотреть вслед поездам, уносящимся вдаль по Киевской железной дороге, – никогда! – продолжил свои намеки я. – Может быть, хотя бы летом? Подвернись мне вдруг удобный случай...»

«Удобные случаи на дороге не валяются», – философски заметила Светлана.

«Ба! – наконец не выдержал я. – Да я ведь полгода переписываюсь с одним местным старожилом. Как ты думаешь, он не очень огорчится, если я к нему неожиданно нагряну где-нибудь в июле, числа двадцатого?»

«Думаю, не очень, если пообещаешь не называть его больше старожилом», – сдалась Светлана.

Я не мог проигнорировать ее приглашение. Оформил первый в своей трудовой биографии очередной отпуск, купил торт «Птичье молоко» в эксклюзивной, что называется, кулинарии – от метро «Профсоюзная» на троллейбусе 6 остановок в сторону кинотеатра «Бухарест» – и отправился знакомиться с памятниками и ландшафтами города Винницы и её окрестностей.

На Октябрьские праздники уже Светлана ко мне приехала, и хотя разместилась она не у нас дома, а в гостинице «Спорт» на Ленинском проспекте, стало более-менее понятно, к чему дело идет и что должно случиться 15 марта следующего года.

* * *

И вот какие выводы я делаю из всей этой истории. Не знаю, как у других, но у нас, получается, было так: судьба предоставила нам шанс встретиться, сведя в одном месте примерно в одно и то же время. Но дальше нужно было действовать самим, проявлять определенные качества, без которых мы бы неминуемо прошли мимо друг друга.

То есть, например, если бы я был более дисциплинированным и пунктуальным и не столь склонным к сибаритству и спонтанным, продиктованным чувствами, а не разумом решениям, то уехал из Рыбачьего вовремя, за день до того, как на танцплощадке появилась Светлана. То же и она – будь Света не столь ответственна и мягкосердечна, она не пожалела бы нескладного парня, торчавшего на пирсе, не прокричала бы номер своего телефона, не написала бы поздравительную открытку – и наша с ней история оборвалась, так и не развернувшись в эпопею.

Итак: судьба, набор личных качеств с каждой стороны и третье – чтобы картинка сложилась – качества эти должны вызвать сильное взаимное желание применить их друг к другу.
Tags: воспоминания, встреча
Subscribe

  • На лоне природы

    В этом году вместо погрязшего в ковиде Средиземноморья мы решили провести свои "10 дней у моря" в соседней Калужской области. Нашелся там некий…

  • Жизнь лета

    После расчистки мытищинских рек по течению Яузы образовалось настоящее озеро - в 10 минутах ходьбы от нашего дома. Купаться, правда, настоятельно не…

  • Свободны

    К Мещанскому суду пошел после работы, когда приговор - условный срок - уже состоялся. Пошел, можно сказать, поглазеть. Но и ради удовольствия побыть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 121 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • На лоне природы

    В этом году вместо погрязшего в ковиде Средиземноморья мы решили провести свои "10 дней у моря" в соседней Калужской области. Нашелся там некий…

  • Жизнь лета

    После расчистки мытищинских рек по течению Яузы образовалось настоящее озеро - в 10 минутах ходьбы от нашего дома. Купаться, правда, настоятельно не…

  • Свободны

    К Мещанскому суду пошел после работы, когда приговор - условный срок - уже состоялся. Пошел, можно сказать, поглазеть. Но и ради удовольствия побыть…