chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Category:

Встреча с прекрасным

Фрагмент повести «Пользуясь случаем, или Записки кардиобольного, но не то, что вы могли подумать»

«Рифмы по мере моей охоты за ними сложились у меня в практическую систему несколько картотечного порядка. Они были распределены по семейкам, получались гнезда рифм, пейзажи рифм. «Летучий» сразу собирал тучи над кручами жгучей пустыни и неминучей судьбы. «Небосклон» направлял музу к балкону и указывал ей на клен... Свечи, плечи, встречи и речи создавали общую атмосферу старосветского бала, Венского конгресса и губернаторских именин. «Глаза» синели в обществе бирюзы, грозы и стрекоз — и лучше было их не трогать. «Деревья» скучно стояли в паре с «кочевья»... Были и редкие экземпляры — с пустыми местами, оставляемыми для других представителей серии, вроде «аметистовый», к которому я не сразу подыскал «перелистывай» и совершенно неприменимого неистового пристава».
В.Набоков. Дар.


Мне довелось как-то быть участником семинара начинающих поэтов. Случайно увидел объявление, висевшее перед нашим Дворцом Культуры – несколько облупившимся за последние годы тощей городской казны, но все равно впечатляющим глаз зданием: с торжественной гранитной лестницей, классическими колоннами по фронтону, витиеватым барельефом с лирой в центре и каменной вазой на макушке треугольной крыши. Городская достопримечательность, одним словом.

У нас в городе вообще есть на что посмотреть, но со всеми другими более или менее крупными населенными пунктами нашей страны его разнит не наличие чего-то особенного, а, как это ни странно, отсутствие. В нашем городе никогда не было памятника Ленину. Дворец Культуры имени Ленина есть, площадь Ленина есть, конечная станция (тупик) детской железной дороги носила его имя по отчеству, а памятника нет. Вместо него в сквере, напротив стеклобетонного билдинга мэрии, покоится мраморная, художественно-оббитая плита с торжественной надписью: «Здесь будет установлен памятник основателю Коммунистической партии и Советского государства Ленину В.И.», как напоминание о тех славных временах, когда люди были настолько уверены в будущем, что могли без боязни прослыть прожектерами давать такие обещания, да еще в выгравированном виде. Но вернемся к объявлению.

Все, «кто неравнодушен к Великому Искусству Поэзии, кто ощущает потребность выразить свои чувства в поэтическом слове», приглашались им на встречу «с нашим земляком, известным поэтом А.Х., любезно согласившимся поделиться секретами литературного мастерства». Таких неравнодушных в назначенный день собралась добрая дюжина: главным образом девушек, одна зрелая дама очень похожая на продавщицу мясного отдела в нашем гастрономе, женщину властную, нетерпящую покупательских колебаний, и четверо независимого вида молодых людей, включая меня.

А.Х. появился ровно в 18.00 в сопровождении работницы Дворца Культуры. Внешность поэта не содержала ничего, что могло бы выдать его профессиональную принадлежность: не было ни длинных волос, ни отрешенного, с легкой сумасшединкой взгляда, ни тонких в запястье рук, обремененных ломкими нервными пальцами. Напротив, его отличало плотное – сибарическое, я бы сказал, – телосложение, отутюженный костюм, демократически надетый поверх свитера, осмысленный взгляд, четкая дикция. В крайнем случае пародист. Меня это даже порадовало. Мои пальцы ведь тоже не назовешь особенно ломкими, как и телосложение, что вовсе не исключает, как хочется думать, наличия тонкой духовной организации.

– Я хочу, чтобы вы с самого начала усвоили: между субъектом, научившимся не задумываясь рифмовать молодо с зелено, печки с лавочками, сикось с насосем и т.д., и... ПОЭТОМ дистанция огромного размера, хотя у дистанции не может быть никакого другого размера, кроме длины. Но не будем отвлекаться на особенности употребления в русской речевой практике заимствованного слова «дистанция», ибо нам предстоит пробежать ее за очень короткое, в каком-то смысле, рекордное время. А для начала мне бы хотелось выяснить, что уважаемая аудитория считает главным в искусстве версификации? – и А.Х. вопросительно уставился в мою сторону.
– Да-да, ответьте нам, пожалуйста.
– Ну-у, придумать первую строчку, наверное, – не ожидавший такой интерактивности, выговорил я.
– Чушь! Она сама рождается в голове. Как ветер. Без всякого дополнительного усилия с вашей стороны... А вы как думаете? – он кивнул молоденькой девушке за моей спиной – с длинными волосами, собранными в хвост, и совершенно наивным выражением зарумянившегося личика.
– Услышать мелодию...
– Бред! Для поэтов-песенников, может, и сгодилось бы, но поэтами я их называю только из вежливости. Кто еще?
– Подобрать незатасканные рифмы.
– Ересь! Рифма есть маникюр мысли и ничего больше. Или вы и в женщине более всего цените накрашенные ногти?
– Главное, передать настроение, – предположила с галерки эффектная молодая особа с волнующей косинкой во взоре, пряча под стол руки с осмеянными ногтями.
– Фикция и еще раз фикция. Запомните, друзья, самое главное в искусстве версификации это – по возможности чаще испытывать непреодолимое желание повеситься на собственном галстуке или, извиняюсь, колготках после того, как вы целую ночь искали неординарный, бьющий наповал эпитет, наконец нашли и вдруг вспомнили, что его уже использовал какой-нибудь Фет или Мандельштам. Между прочим, поэтому я галстуки не ношу. Как и колготки.

Но шутки в сторону. Разберем пример для закрепления. Предположим, вам по ходу дела требуется выразить какую-либо мысль. Это ведь иногда с каждым случается... Возьмем что-нибудь элементарное: мед – сладкий, лес – густой, река – глубока... Да, пусть будет река, тут уже и на рифму отвлекаться не надо. Конкретизируем для убедительности образа: Ока – глубока. Значит, примерно так:
Речка-реченька Ока
трам-тирьярим глубока.
Гм... речка-реченька, масло масляное, забор забористый. Давайте лучше так:
Воды матушки-Оки
опять же трам-тирьярим глубоки.
Впрочем, это Волга у нас матушка, тогда кто же Ока? Она, кажется, впадает как раз в Волгу, в некотором смысле младшая сестра. Значит, тетушка.
Воды тетушки-Оки... ну, и так далее. Осталось вставить одно единственное слово, но такое, чтобы «и негру преклонных годов», который в глаза Оку не видел и никогда теперь уже не увидит, было ясно, насколько она глубока. Итак, ваши предложения? – А.Х. бесцеремонно уставился на даму «из гастронома» за первым столом. Та потупила взор, зарделась еще больше и еле слышно зашевелила губами.
– Что-что?

– Бесподобно, – чуть громче повторила дама.
– Э-э-э... ход ваших мыслей мне нравится, но все-таки это слово обычно употребляется в несколько иных ситуациях. Бесподобно может на мне костюм сидеть, моя ораторская манера может казаться вам бесподобной, но глубина реки... Вряд ли.
– Необычайно, – предложила особа с косинкой и ногтями.
– Прекрасно, прекрасно. Но, прошу прощения, по размеру не подходит-с, один слог как бы лишний.
– Тогда... необычно глубоки.
– А это, пожалуй, мелковато, как-то не впечатляет.
– Беспредельно, – сказал кто-то мужским голосом.
– Перебор. Ока, конечно, глубокая река... в некоторых местах... но не до такой же степени.
– Чрезвычайно... не на шутку... однозначно... баснословно... непомерно... — понеслось со всех сторон кто во что горазд.
– Не то, все не то, все мимо. Либо масштаба не чувствуется, либо, наоборот, что-то куликовоболотное, шапкозакидательское и кваснопатриотическое сквозит. Ищите дальше, генерируйте.

– Может быть так: Воды тетушки-Оки, до чего ж вы глубоки! — высказался, слегка заикаясь на мо...моожет быть, сухощавый темноволосый паренек в очках — по виду чистый вундеркинд.
– Славно, славно. То есть как бы до того они глубоки, что слов нет и душат слезы. Но с другой стороны, вот именно, до чего? До шеи? До груди? До пояса? Как-то неопределенно звучит. Да-а, не получилось в лоб, с плеча, нахрапом — попробуем подключить образное мышление. Что у нас бывает глубоким?

– ...опа, – донеслось слева нечто полунеприличное отчетливым шепотом.
– Память, – поспешно проговорил я, стараясь в зародыше замять неловкость, грозящую повиснуть в воздухе.
– Память? Феноменальная, дырявая, вечная, – это да, но глубокая? Вы, наверное, хотели сказать: след в памяти?
– Наверное, – смутился я.
– Ночь, – донеслось с галерки, – а еще мысли.
– Кто сказал мысли? Они ведь вдобавок ко всему текут! Замечательно... Но, знаете ли, неконкретно, непонятно, чьи мысли. Можно подумать, что автора, а это уже, согласитесь, смахивает на бахвальство.
– Старость... чувство удовлетворения... колодец... тарелка...
– Таре-елка, – передразнил А.Х. – Ладно, оставим глубину рыбам. Какие еще могут быть воды? Ну, быстро, быстро.

– Быстрыми, – удивленно повторила девушка с хвостом.
– Воды тетушки-Оки и быстры, и глубоки... Так-так-так, насколько мне не изменяет знание географии, в действительности обычно бывает наоборот: река — или быстрая, но мелкая, или глубокая, но медленная. Не подойдет, нам нужен достоверный образ.
– И чисты, и глубоки.
– Звучит, звучит... Но как-то неубедительно, словно нам не верят, а мы уговариваем: посмотрите, какие воды – они и чисты, и глубоки, и...
– Широки, – подсказала работница Дворца Культуры.
– Вот-вот-вот... широки и глубоки. А что? Впечатляет. И законам природы не противоречит... Только уж больно тривиально, без изюминки. Так почти про любую реку можно сказать, – А.Х. качнулся на стуле, тот подозрительно скрипнул, и поэт поспешно вернул себя в устойчивое положение.

– Итак, подведем итоги. Они неутешительны. Мы перебрали десятки вариантов, потратили вагон и маленькую тележку умственной энергии, но так и не смогли удовлетворительно выразить простейшую мысль.
Однако не следует впадать в уныние и громко сетовать на судьбу. Я считаю, что главная цель сегодняшнего занятия достигнута. Теперь вы знаете, как надо фильтровать, сепарировать, процеживать сквозь сито сомнений и хорошего вкуса тонны словесной породы ради единственной золотой крупинки, крупинки, в обмен за которую в лавке вечности вы получите славу... Как минимум посмертную.
Запомните, друзья, лишь привыкнув к упорному семипотовому труду, вы сможете превратиться из поэтов начинающих в поэтов э-э-э... законченных...
Tags: повесть, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments