chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Categories:

Кругосветное путешествие или Преодоление пространства

Неистощимая на выдумку m_petra предложила поучаствовать в конкурсе. Его условия можно посмотреть вот здесь. Тема конкурса - преодоление - в широком смысле этого слова.


Надумали мы с Иван Петровичем совершить кругосветное путешествие.
– Главное – не проспать, – сказал Иван Петрович.
– Это самое трудное, – добавил я.
– Зависит от времени старта, – уточнил Иван Петрович. – Если назначим его на восемь часов, то да, а если на десять, то труднее будет проспать, чем не проспать.
– Если на десять вечера, то, конечно, не проспать легче, чем проспать, – согласился я. Но Иван Петрович говорил об утра.

И вот, ровно в десять мы отправились в кругосветное путешествие, собираясь закончить его в тот же день. Шагаем мы по обочине дороги, ободряющие мелодии насвистываем. Вернее Иван Петрович насвистывает, а я в нужном месте пальцем щелкаю. У меня это хорошо получается, звонко. Иван Петрович губами: фьють, я пальцем: чпок. Фьють-вьють, чпок-чмок. Со стороны послушать – настоящий оркестр. Только солистки не хватает. Но я подумал и об этом. Достаю из кармана резиновую уточку: я раньше вместе с ней купаться любил, ну, когда маленьким был – совсем маленьким, грудным, в ванне. Голос у неё зычный, если нажать: трям!

Сверху солнце светит, сбоку машины в разные стороны разъезжаются, в центре мы идем, веселые, музыкальные.
– А до вечера-то сможем круг вокруг Земного шара сделать? – спрашиваю я Иван Петровича.
– На то он и шар. Был бы кубом или параллелепипедом каким-нибудь, тогда вряд ли круг смогли – квадрат делать пришлось бы, – отвечает Иван Петрович рассудительно. – Вон мой гараж, возьмем по велосипеду – поди, на колесах круги крутить удобнее.

Вывели мы из гаража велосипеды, на руки поплевали, брючины прищепками прихватили, колесами завертели. Иван Петрович не свистит – ветер в ушах свистит. Я пальцем не щелкаю – на звонок жму: трынь-трынь. Иван Петрович знает: я туточки, не отстал. Так и едем – ветер в ушах: тюууу, звонок: трынь-трынь, Иван Петрович знает, уточка пока отдыхает.

Тут дорога в гору пошла. Круче и круче. Ноги в педалях вязнут, еле проворачивают. Иван Петрович над седлом встал, на руль навалился, велосипед рывками ведет. Я попробовал – никак! Жму звонок: трынь-трынь. Не слышит. Соскакиваю с машины, вытаскиваю уточку: трям! Тряааам! Ноль внимания.
– Иван Петрович, – кричу, – я отстал! Вы теперь без меня кругосветное путешествие совершаете. Счастливого пути!

Иван Петрович, воспитанный человек, услышал, что ему счастливого пути пожелали, обернулся спасибо сказать и меня увидел. Точнее, НЕ увидел и сразу догадался, что я уже не туточки, а тамочки. Пришлось остановиться, меня подождать.
– Иван Петрович, а если нам Джомолунгма по пути попадется или Эверест какой-нибудь, что мы делать станем?
– Как попадется, так и обойдется, объЕдется, – отвечает Иван Петрович.
Но на велосипед почему-то обратно не садится, ЕГО на себя рамой сажает, с дороги сходит, в кустах прячет. Я последний раз на звонок нажал: трынь-трынь, и туда же велосипед оттащил, ветками замаскировал, руки о брюки вытер.

– Будем попутку ловить, – говорит Иван Петрович.
«Будем утку ловить…», – услышал я.
Надо же! Смотрю на небо – где он уток углядел? Поворачиваюсь за разъяснениями, а его как подменили. Вроде бы тот же, из тех же составляющих, но какой-то все-таки другой, перевернутый Иван Петрович, вверхтормашечный.
– Петр Иванович, – спрашиваю, – кто это вас с ног на руки поставил?
– Сам встал. Так на дороге голосовать сподручнее. Обязательно кто-нибудь остановится пальцем у виска покрутить.

А ведь точно! Пяти минут не прошло, машина рядом затормозила. Водитель в окно высунулся.
– Куда такие идем? – кричит.
– Куда глаза глядят.
– Значит, по пути. Переворачивайтесь, подвезу.
Петр Иванович алле оп! – с рук на ноги, а я наоборот, на руки встал – перевернулся, как просили! Потом еще раз и – на заднее сиденье рыбкой! Тронулись Дорога ровная, машина летит, шинами шуршит. Замечательно! Только Джомолунгма с Эверестом покоя не дают. Спрашиваю у водителя:

– Дяденька, а если нам самая высокая в мире гора встретится, ваша машина на нее заедет?
– Вряд ли. Разве только вы подтолкнете.
– Нам толкать некогда, мы вокруг света спешим к вечеру вернуться.
- Тогда вы не тот вид транспорта выбрали, летите самолетом. Он выше любой горы забирает, и толкать его не надо.
Высаживает нас в аэропорту, протягивает мне шоколадку «Марс» на прощание:
– Ну, как говорится, попутного ветра и семь футов под килем!
Хлымп – дверь захлопнул, вжжжих – дальше покатил.

Мы к самолету. Объясняем пилотам: так и так, очень нужно. Чтобы машину на Джомолунгму не толкать и к вечеру обратно успеть. Они: билеты, пожалуйста! Иван Петрович: пожалуйста! Они: обман! Он: обмен. Место в самолете – на кресло в зрительном зале. Партер, первый ряд, играть будем нежно, чтобы не оглушить. Они: вы что, артисты? Иван Петрович: рок-панк-шланг группа «Резиновый утенок». Не слыхали? С дырочкой в правом боку? И не услышите, если в самолет не возьмете. Они: берем, рок-панк-шланг всегда берем.

Поднимаемся по трапу, рассаживаемся в кабине, командир корабля спрашивает: экипаж к полету готов? Экипаж: готов! Командир: бортовые системы к полету готовы? Бортовые системы голосом бортинженера отвечают: готовы! Командир: рок-панк-шланг группа «Резиновый утенок» к полету как? Мы: вот так! – и большие пальцы показываем. Тогда идем на взлет. От винта!

Самолет разогнался, задрал нос кверху, полетел. Мы ремни расстегнули, сидим, минеральную воду из пластмассовых стаканчиков потягиваем. Лучше не бывает! Командир спрашивает: «А когда концерт?» Иван Петрович ладонь выставляет, головой кивает, мол, не беспокойтесь, товарищ, будет вам концерт. А сам губы трубочкой сложил – приготовился, я средний палец к большому приставил – это на одной руке, а в другую уточку взял. Иван Петрович на счет три, нежно: фьють, я пальцем: чпок, уточкой: трям. Фьють-вьють-пьють, чпок-трям, чмок-прям.

Пилотам так понравилось, что они даже подыгрывать нам стали. Самолет гудит: уууу, Иван Петрович свистит: фьють-вьють, я: чпок-трям, командир тумблером щелкает: чики-чик, штурман наушниками хлопает: пумс-пумс, бортинженер чемоданчик с инструментами встряхивает: грын-дрын. Блеск! Филармония! Только одна мысль мне покоя не дает. Нет, не про Джомолунгму, тут другое.

– Дяденьки пилоты, – спрашиваю, – а вы как летите: вокруг света или вдоль?
– Вообще-то мы в Тартарарынск новое средство от тараканов везем, а то они местных жителей совсем замучили своим некультурным поведением. Можем и вам пакетик подарить. А вокруг света лучше всего на ракете. Вон как раз космодром пролетаем.

Натянули на нас комбинезоны от холода, сверху парашюты приладили: главный и запасной, на лицо кислородную маску, чтобы легче дышалось, и вперед. А лучше сказать, назад, туда, где земля-а-а…

Только мы парашюты раскрыли мягкую посадку совершать, а с космодрома в это время двум ракетам старт дали: одной к Марсу, другой к Венере. Первая в мой парашют носом угодила, вторая – в Иван Петровичев. Заместо чем к Земле лететь, мы снова вверх устремились: Иван Петрович к Венере, я к Марсу.

Космонавты в иллюминаторы глянули – на звездное небо полюбоваться, а там ни неба, ни звезд, одни наши с Иван Петровичем физиономии в масках глазами хлопают. Космонавты засуетились, к рациям прильнули, видно, чтобы у Цупа совета спросить. Так у них, кажется, главный надвсемный начальник зовется, который назначает в какую сторону от света ракетам лететь.

А я им в окошко показываю: бросьте своего Цупа, смотрите сюда. Достаю из кармана шоколадку «Марс», у них на глазах переламываю и в открытое космическое пространство посылаю. Это значит – не хочу на вас Марш лететь! Ну, или на ваш Марс – какая разница, все равно не хочу! Потом кулак им показываю – это Земля. Уточку из другого кармана выуживаю – это ракета. И начинаю уточку вокруг кулака оборачивать.

Тут они поняли, обрадовались, закивали, снова с Цупом переговоры повели. Чувствую, траектория меняется, я уже не как на цепочной карусели вокруг ракеты кручусь, а словно на шершавой акуле верхом сижу. Только плавника под рукой не хватает для устойчивости. Вторая ракета с Иваном Петровичем тоже повернула.

Летим мы вперед, грохот стоит жуткий, внизу земля проносится – посередине зеленоватая с синими прожилками, с левого края белая, с правого – желтизной отдает. Про левый край я сразу догадался: это белые пятна – так в географии называют еще не изведанные районы. А про правый – с желтизной – долго думал, пока раскумекал, в чем дело: это же, наверное, китайцы вышли посмотреть, что там по небу с несусветным грохотом проносится. Китайцев миллиард, головы задрали, а лица-то у всех желтые!

Пока я насчет китайцев соображал, земля кончилась, океан начался. Потом океан кончился, опять земля пошла. А совсем потом облака набежали, и что там внизу – земля или океан, разобрать не было никакой возможности. Так долго облака тянулись, что я уже беспокоиться начал, не проскочим ли мы нашу остановку? Оборачиваюсь я к Иван Петровичу, а он на часы показывает, видно, уже вечер приближается, пора спрыгивать. На счет три мы парашюты отцепили, от ракет оттолкнулись: летите к своим далёким планетам, а нам домой надо!

Иван Петрович все точно рассчитал, мы хоть и приземлились на запасных парашютах немножко за городом, но зато точнёхонько возле кустов, где утром велосипеды спрятали. Сейчас их достали, траву отряхнули, брючины прищепками прищемили, сами в сёдла и под горку с ветерком: йо-хо!

Домой приехали засветло, еще фонари не зажглись. Сели чай пить с сухариками. Шоколадку-то пришлось в космосе оставить. Тараканам больше повезло, мы им полные карманы угощения припасли, которое нам летчики тартарарынские подарили. После чая с тараканами Иван Петрович говорит:
– А все-таки жаль, что мы на Джомолунгму твою так и не забрались. Какое-то недоделанное путешествие получилось.
– Ничего, – говорю я, – зато есть куда в следующую субботу сходить.

Ведь в путешествии главное что? Чтоб вот только-только вернулся, а уже знаешь, куда в следующий раз отправишься. Если не проспишь, конечно.
Tags: рассказ
Subscribe

  • Метод доктора Шаденфройда

    Читаю сейчас роман Курта Воннегута «Времетрясение». В главе 17 сообщается, что один из его персонажей, писатель-фантаст Килгор Траут когда-то сочинил…

  • Как я провел 4 ноября

    Очутившись с оказией в Москве, не преминул сходить на Моховую глянуть на открытый только что памятник. Фотографировал уже в сумерках, поэтому…

  • «Мастер и Маргарита» в МХТ им. Чехова

    Так получилось, что мы сходили почти подряд на два спектакля по романам Булгакова, сначала на «Записки покойника» в студию Женовача, а теперь на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments

  • Метод доктора Шаденфройда

    Читаю сейчас роман Курта Воннегута «Времетрясение». В главе 17 сообщается, что один из его персонажей, писатель-фантаст Килгор Траут когда-то сочинил…

  • Как я провел 4 ноября

    Очутившись с оказией в Москве, не преминул сходить на Моховую глянуть на открытый только что памятник. Фотографировал уже в сумерках, поэтому…

  • «Мастер и Маргарита» в МХТ им. Чехова

    Так получилось, что мы сходили почти подряд на два спектакля по романам Булгакова, сначала на «Записки покойника» в студию Женовача, а теперь на…