chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Об одном историческом недоразумении

Как смутно и ненадежно всё в нашем мире. Вот, казалось бы, незыблемое – Иван Грозный убивает своего сына Ивана. И картина (в виде полотна) всем известна, и фильм с психологически тонкой игрой актеров по данному сюжету снят, и литературные произведения – талантливые! – написаны, и что же? Как рассказала экскурсовод в Третьяковской галерее, новые научные данные ставят под сомнение правдивость этой нашумевшей истории, не убивал Грозный своего отпрыска, заявляют ученые, напротив, любил его и лелеял, а скончался тот от причин совершенно иного свойства, нам, строго говоря, неинтересных, потому что, ну, что из них с эстетической точки зрения можно выжать – кроме строки в учебнике истории?

И вот получается, что вся эта прекрасная художественная надстройка зиждется на гнилом фундаменте средневекового слуха, боярской «утки», анекдота! Так рассмотрим же её – эту надстройку, прежде чем она рухнет окончательно и погребет под собой всех ценителей искусства, не успевших убежать на безопасное расстояние или хотя бы надеть каски.

Итак, начать, следует, без сомнения, с Ильи Ефимовича Репина. Не будем гадать, почему он выбрал этот эпизод из жизни российского самодержца для своей картины, посмотрим правде в глаза – Репин хотел изобразить в красках н е п о п р а в и м о с т ь.

Окинув умственным взглядом российскую историю, вы не найдете в ней сюжета более подходящего для поставленной нами перед Репиным цели. Вы вправе спросить меня – почему? Почему я выношу во главу угла и настаиваю (а я настаиваю!) на непоправимости? Но посмотрите сами, что изображено на картине! Вернее так – посмотрите сначала, что на ней НЕ изображено!


На ней нет момента самогО события! Не пылающий гневом образ царя, не изливающийся на нас с полотна мутной волной страх сына, не монументальный взмах посоха, что, в конце концов, согласитесь, выглядело бы гораздо эффектнее, живописнее, что ли, чем то, что мы видим по факту. Нет! Репин рисует окончание сцены, душевную муку и раскаяние старика, собственной дланью умертвившего родную кровиночку.

И это не всё! Грозный еще не знает, но зрителям, глядящим на картину, это известно слишком хорошо – не только сына-наследника загубил царь, он этим оставшимся за кадром метким тычком фактически подрубил корень правящей династии! А с ним и вверг государство своё в страшное время разброда и поножовщины, названное впоследствии смутным. Вот она – уже г л о б а л ь н а я непоправимость! Нужны ли еще какие-либо доказательства? Это, как вы понимаете, риторический вопрос.

На него мы отвечать не будем, а лучше зададимся другим – можно ли было эту непоправимость предотвратить? Или сформулируем более обще, выходя на современность, на опыт быстротекущей жизни – существует ли путь к спасению, когда буря уже разразилась, гром гремит и молнии гнева готовы обрушиться на голову несчастной жертвы?

Ответ мы находим в другом художественном произведении на обсуждаемую нами тему, на этот раз произведении литературном, и ответ этот положительный! Речь идет о вставной трагедии в стихах, помещенной Юрием Ковалем в его знаменитый пергамент «Суер-Выер».

«Сцена, – читаем мы ремарку, – представляет собой интерьер знаменитой картины Ильи Ефимовича Репина. СЫН сидит на ковре, играет. Врывается ИОАНН ГРОЗНЫЙ. Он быстр в бледном гневе». Далее приводится исторический диалог, по ходу которого вышедший из себя самодержец обвиняет сына в измене, а тот пытается успокоить не в меру подозрительного родителя.

«ИОАНН.
– Подлец!
СЫН.
– К чему такие пени?
ИОАНН.
– Ты обесчестил честь мою!
СЫН.
– Отец!
Не надо жезла трогать!
Не троньте жезл!
Пускай стоит!
Зачем вам жезл?
Ведь даже ноготь
Десницы царской устрашит!
Как нынче грозны ваши очи.
Слепит сиянье царских глаз.
Оставьте жезл, отец!»

Вот оно! Вот ответ, вот спасение – жезл! Орудие. Инструмент. Каким бы великим ни был царский гнев, он не смог бы причинить большого вреда второму участнику беседы, не окажись в руках первого посох. Итак! Помимо палача и жертвы для свершения фатальности требуется еще один элемент – с р е д с т в о. Отсюда мораль – в моменты эмоционального кипения давайте будем держаться подальше от тяжелых, продолговатых, заостренных с конца предметов. Ограничимся предметами легкими, небольшими, без режущих краев и колющих выступов.

Возвращаясь же в современность, хочется сделать неожиданный вывод – а ведь это и хорошо, что ученые засомневались в истинности истории с двумя Иванами. Теперь уже нельзя будет ссылаться на Грозного, замахиваясь посохом – мол, чем я хуже! Не виноватый он, хотя бы в этом – не виноватый! И знай о том, к примеру, Петр Первый, глядишь, не приказал бы он казнить своего сына Алексея, да и у Тараса Бульбы не поднялась бы рука на непослушного отпрыска, и все мы были бы чуть-чуть счастливее.
Tags: Коваль, искусство, история, рассказ
Subscribe

  • Все в Серпухов

    Пользуясь каникулами, московским музейным карантином и приглашением друзей – неутомимых путешественников, отправились в Серпухов. Из дома вышли в…

  • Жизнь лета

    После расчистки мытищинских рек по течению Яузы образовалось настоящее озеро - в 10 минутах ходьбы от нашего дома. Купаться, правда, настоятельно не…

  • Свободны

    К Мещанскому суду пошел после работы, когда приговор - условный срок - уже состоялся. Пошел, можно сказать, поглазеть. Но и ради удовольствия побыть…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments

  • Все в Серпухов

    Пользуясь каникулами, московским музейным карантином и приглашением друзей – неутомимых путешественников, отправились в Серпухов. Из дома вышли в…

  • Жизнь лета

    После расчистки мытищинских рек по течению Яузы образовалось настоящее озеро - в 10 минутах ходьбы от нашего дома. Купаться, правда, настоятельно не…

  • Свободны

    К Мещанскому суду пошел после работы, когда приговор - условный срок - уже состоялся. Пошел, можно сказать, поглазеть. Но и ради удовольствия побыть…