chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Categories:

Как я понял Кандинского

Сугубо субъективный рассказ о выставке «Кандинский и «Синий всадник», проходящей в Музее частных коллекций, ГМИИ им. А.С.Пушкина в Москве.

Зал 1.
Когда я вошел сюда, то ничего не понял, хотел сразу выйти, решил, что по ошибке попал в зал с постоянной экспозицией Музея, тоже открытой для посетителей. Картины на стенах совершенно не сходились с моим представлением о Кандинском, это были выполненные с большим мастерством, но бесконечно удаленные от абстракционизма портреты.

Однако тревога оказалась ложной, внимательно присмотревшись к поясняющим надписям, я выяснил, что это немцы: Франц фон Ленбах, один из столпов мюнхенской академии изобразительных искусств, и Франц фон Штук, профессорствовавший там, когда в Мюнхен в 1896 году приехал обучаться живописи Василий Кандинский.

Первый Франц, между прочим, в течение десятилетий был личным портретистом Отто фон Бисмарка. Сюда привезли, вероятно, последнее из 80 (!) изображений Железного канцлера кисти Ленбаха – уже в отставке, но по-прежнему мудрого и волевого старика, явно недовольного происходящим на политической сцене в его отсутствие.

А на этом портрете того же автора канцлер еще в самом расцвете сил.


Зал 2.
Оба Франца из первого зала, попав в этот, имели бы все основания горестно пророкотать, обращаясь к своему своевольному студенту из России: «А тому ли мы тебя учили, герр Басилиус!»

Кандинский тут чрезвычайно разный, но нигде не похожий на своих наставников – фееричная малиновая кухня с зелеными дверями – дань фовизму, абсолютно импрессионистский портрет со спины любимой– во всех смыслах – ученицы Габриэлы Мюнтер на пленэре, узнаваемо русская иллюстративная «Невеста», пригорюнившаяся напротив березки, несущийся, постукивающий колесами плоский поезд, словно нарисованный ребенком.



Всё это Кандинский, которого мы потеряли. Он пробовал стили и отбрасывал их, а вместе с ними и картины, которые впоследствии мог бы написать. Изображать действительность можно по-разному, но ради чего всё это? Вот вопрос, который встал передо мной посреди этого разнообразия.

Не ради же одного самовыражения? Как это мелко и недостойно хоть сколько уважающей себя души! Фраза – "сделайте нам красиво" – верно, приводила Кандинского в бешенство.

Зал 3
Зрителя нужно взять в оборот! Выдернуть его из расслабленного созерцания, сделать сотворцом, раскрыть творческие чакры! Не иначе так думал Василий Васильевич, бродя с мольбертом в окрестностях Мурнау, где они с Габриэлой поселились в 1908 году, вернувшись из долгого путешествия.

Но как это сделать? Он рисует пейзажи, оставляя лишь контуры опознаваемых объектов, заполненные цветом. Остальное должен домысливать зритель, попутно получая удар по чувствам цветовыми контрастами.



Обращу ваше благосклонное внимание на портрет Габриэлы Мюнтер кисти Кандинского. Перед нами серьезная и, кажется, даже несчастная женщина, словно уже заглянувшая в своё будущее, в котором пишущего её сейчас художника уже не будет.



С началом войны 1914 года Кандинский вернулся в Россию, а Мюнтер осталась в Швейцарии со всеми полотнами и рисунками своего возлюбленного мюнхенского периода. Когда в 1921 году Кандинский опять прибыл в Германию – с новой женой – Мюнтер отказалась отдавать картины автору. Не помогло и судебное разбирательство. В 1957 году в день своего 80-летия она подарила всю коллекцию (более тысячи работ), из которой ею не было продано ни одного листочка, городской галерее Ленбаххаус.

Зал 4.
Мюнхенцы не пожалели и привезли сюда (благо в Ленбаххаусе идет капитальный ремонт) не только Кандинского, но и его единомышленников: ту же Мюнтер, Алексея Явленского, его жену Марианну Веревкину, немцев Августа Макке и Франца Марка – участников альманаха «Синий всадник».

Макке самый из них человечный, вот он никого не хотел брать в оборот, его подход к зрителю – сострадательный. Посмотрите, сколько трогательности в женщине, стоящей перед витриной шляпного магазина. Мы не видим выражения её лица, но это и не нужно, потому что мы понимаем, о чем она думает, разглядывая изысканные шляпки. Макке словно спорит с Бродским, который много позже напишет об осени:
Смена красок этих трогательней, Постум,
Чем наряда перемена у подруги.

Не трогательнее, Постум, не трогательнее!

Анималист Франц Марк представлен знаменитым «Тигром», возникающим в центре выполненной в кубистической манере картины наподобие улыбки Чеширского кота. Но самые чудесные здесь его «Коровы». Вот то, чего мне не хватало в здешнем Кандинском – юмора! Он слишком серьезен, он истово верит (по крайней мере до 1914 года), что искусство может изменить души, а значит, мир.


Фото не моё, но я просто не смог не утащить его с сайта Buro 24/7.

Зал 5.
Именно эта вера и привела его к чистой абстракции. Вот оно! Не нужно отражать действительность, её следует лишь слегка намечать, а зритель сам, в своей голове создаст новую реальность, и этот процесс сотворчества – прекрасный сам по себе – еще и будет делать человека чище, совершеннее.

Поняв это, я стоял перед его «Впечатлением от концерта»,

«Всеми святыми», «Композицией VII» и удивленно чувствовал, как что-то во мне сдвигается, что-то открывается.

То есть, что я хочу сказать. Представьте горный пейзаж, нарисованный в классическом стиле. Ну, вы посмотрели на гору, ну, восхитились картиной природы, мастерством художника и пошли дальше. А перед горой Кандинского ты не просто стоишь, а сам вынужден на нее мысленно подниматься, чтобы утвердить в своем сознании, что это не просто так цветовые пятна и полосы расположены, а что это именно гора, и эти два уплотнения на переднем плане – путники, собирающиеся на неё подняться. И на всякие красивости не отвлекаешься!

Со «Всеми святыми» еще хлеще. Чем дольше на них смотришь, тем сильнее хочется оказаться на том островке света, на котором сгрудились они, в окружении условных труб, извещающих о конце света – далеко не условном.

В общем, если вы еще не захотели бросить все дела и отправиться на Кандинского со товарищи, то я уже и не знаю что еще сказать!

А! Вот еще один штрих. Как я уже говорил, выставка проходит в залах, смежных тем, где можно увидеть постоянную экспозицию, и в дверном проеме зала 4 виден Христос кисти Поленова. Он словно заглядывает сюда – посмотреть, что же получилось из того молодого человека, который когда-то часами простаивал перед изображением Сына Божьего (правда, с другой картины), зарисовывая себе в альбом Поленовскую композицию.
Tags: выставки, искусство, музей
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →