chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Про ёлочку

Для одного детского журнала я в своё время сочинил несколько историй (весёлых!) про мальчика и его дядю Иван Петровича.

Как мы с Иван Петровичем ёлку покупали

Однажды мама посмотрела в окно, а там снег лежит, мороз, Новый год приближается.

– Нам нужна ёлка, – сказала мама.

– Ёлка это что? – спросил Иван Петрович.

– Что? – не поняла мама.

– ЧТО что? – уточнил я и посмотрел сначала на Иван Петровича, а затем на маму, которая в это самое время посмотрела на меня и недоуменно пожала плечами.

– Ёлка это что? – повторил свой вопрос Иван Петрович, задумчиво глядя точно между мной и мамой, все еще пожимающей плечами. Не дождавшись ответа, он сказал:

– Ёлка – это дерево. Из породы хвойных сортов. А где растут деревья?

– В лесу, – хором закричали мы с мамой, плечи которой облегченно вернулись на обычную высоту.

– Правильно, – подтвердил Иван Петрович. – Поэтому, если нам нужна ёлка, мы должны пойти…

– В лес, – закричал тот же хор.

– Нет, не правильно, – со вздохом, как бы жалея нас с мамой за несообразительность, сказал Иван Петрович, – не в лес, а в магазин строительных материалов.

– А разве там продают ёлки? – спросила мама, у которой плечи уже не знали что делать – снова пожиматься или пока подождать.

– Там продают дощечки, из которых мы сделаем крепление крестом с отверстием посередине – для установки ёлки в вертикальном положении, – терпеливо объяснил Иван Петрович и сложил руки в виде этого крепления. Только без отверстия.

– А как же ёлка? – спросила мама, нервно поигрывая плечами.

– А ёлку купим на ёлочном базаре! – сообщил Иван Петрович и победоносно огляделся вокруг.

Мы быстренько оделись по-зимнему и вышли. По дороге на рынок договаривались, какую ёлку будем покупать. Я предлагал ростом с Иван Петровича, Иван Петрович – с меня.

– Чем выше ёлка, тем больше игрушек можно повесить, – убеждал я.
– Если хочешь, чтобы за игрушками иголок видно не было – можешь наряжать швабру, – парировал Иван Петрович. – Главное в ёлке не украшения, а хвоя.

– Так ведь в большой ёлке и хвои больше, – пытался подловить его я.

– Это зависит не от высоты, а от пушистости. Будем искать ёлку рекордной пушистости.

– Ростом с тебя! – добавил я.

– В детстве, – уточнил Иван Петрович.

Ёлочный базар, между прочим, оказался обычным рынком, где мы всегда покупаем полезные для хозяйства товары. Но сейчас здесь соорудили загородку из сетки, завезли туда зеленые деревца и стали торговать. Ёлок там было столько, что становилось даже как-то обидно – за тайгу, которая могла бы из этих пушистых красавиц вырасти, если бы их не срубили в таком молодом возрасте. Мы продвигались вдоль ёлочных рядов, а я все никак не мог привыкнуть, что они СТОЯТ на земле, будто одноногие балерины, а не РАСТУТ из нее, как это полагается нормальным деревьям.

Мы уже почти дошли до обратного выхода, когда увидели нечто совсем иного рода, хотя и того же поля ягодку. Это были маленькие, ростом с персидского кота, выгнувшего спину, и не меньшей пушистости, ёлочки. Но особенного в них было не это, а то, что они помещались в горшках. Не целиком, конечно, а корнями. В обычных цветочных горшках, карликовые ёлочки, ростом с персидского кота нашей соседки тети Любы, но редкой для этой породы масти – зеленой.

Мы остановились рядом и даже присели на корточки, разглядывая чудесные деревца.
– Японские? – спросил Иван Петрович.

– Почему японские? – обиделся продавец. – Наши, отечественные, самородные, Олешкинского леспромхоза.

Продавец у ёлочек тоже был маленький, сухонький старичок, разглядеть которого как следует не представлялось никакой возможности, потому что он непрерывно махал руками, хлопал в ладоши, прыгал с ноги на ногу, совершал наклоны и вращательные движения туловищем, головой и глазами.
– А почему они такие… лилипутистые? – поинтересовался Иван Петрович.

– Это манюсенькие что ли? Так для удобства транспортировки. Как бы вы ее дотащили двухметровую, да еще в горшке?

– А сколько надо ждать, чтобы они выросли? – спросил я.

– Дня, мне думается, три, – прокряхтел старичок, касаясь левой рукавицей носка правого валенка.

– Триста три? – переспросил Иван Петрович.

– Просто три, – поправил юркий продавец, согнул в колене правую ногу и выбросил ее вверх, сверкнув черной пяткой у меня перед носом.

– Он говорит про СТО ТРИ, – перевел мне Иван Петрович.

– Я говорю: ПРОСТО три. Эйн, цвейн, дрейн. Ферштейн? К Новому году как раз под потолок вымахает.

– Не может быть, – удивились мы с Иван Петровичем.

– Еще как может, – заверил нас старичок. Одним прыжком он развернулся на сто восемьдесят градусов, а когда снова встал к лесу задом – к нам передом, в руках у него оказалась белая канистра с какой-то жидкостью. – Надо только вот этим раствором поливать: по пол-литра утром и вечером.

Иван Петрович взял канистру. На этикетке было напечатано: «Раствор бамбуктина. Для корневой подкормки. Применяется в целях ускоренного роста хвойных пород деревьев. Хранить в сухом, теплом и недоступном для тараканов и домашней моли месте. Противопоказания: боязнь высоты. Разработчик и эксклюзивный производитель НИИХиШ».

– А что такое НИИХиШ? – спросил я.

– Научно-исследовательский институт хвоеведения и шишкографии.

– Ну, раз шишкографии, – сказал Иван Петрович, – тогда берем. И ёлочку и раствор.

– Ура! – закричал я и стал подпрыгивать и наклоняться не хуже старичка из Олешкинского леспромхоза. – А можно Я буду ее поливать?

– Конечно, – согласился Иван Петрович.

– Только смотрите, не переборщите, – напутствовал нас продавец, – а-то будет, как у моего внука. Вечером полил, а утром у них ёлочка уже на две квартиры была – шарики они вешали, а звезду на макушку – соседи с верхнего этажа. Этим ёлкам ни бетон, ни кирпич не помеха, если их бамбуктином подкормить.

У нас, слава Богу, до такого не дошло. Хотя, признаюсь честно, не очень-то я доверял этому хваленому раствору и выливал в горшок пол-литра и еще крышечку. Из-за этой крышечки наша ёлочка стала ростом не с меня, как мы договаривались, не с маму, как всем хотелось, и не с Иван Петровича, о чем мечтал я, а… с Иван Петровича на табуретке. Она разрослась не только ввысь, но и вширь, заняв половину большой комнаты своей рекордной пушистостью. Поэтому, когда Новый год кончился, нам пришлось ёлочку вместе с горшком отнести в лес и там посадить.

Остатки раствора мы сначала хотели вылить, но потом решили поэкспериментировать. Полили бамбуктином наши кактусы – они ведь тоже зеленые и колючие. Кактусы постояли-постояли и вдруг за одну ночь словно вспухли, превратились в мясистые, ядовитого цвета ядра с шипами, торчащими во все стороны и угрожающими всякому, кто захочет к ним приблизиться.

Мама сказала, что ей страшно теперь свои цветочки поливать: «Того и гляди – зашипят и накинутся». И мы отвезли наши отбамбуктиненные кактусы в НИИХиШ для изучения, а себе купили новые: маленькие и миролюбивые.
Tags: рассказ, ёлка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments