chugaylo (chugaylo) wrote,
chugaylo
chugaylo

Как мы с Иван Петровичем в кино ходили

Еще один детский рассказ про «нас с Иван Петровичем».
Первый здесь
http://chugaylo.livejournal.com/71150.html


Решили мы с дядей моим Иван Петровичем в кино сходить. Я говорю:

– Пойдём на комедию – посмеемся.

– Нет, я комедию не люблю, – говорит Иван Петрович.

Как так? Почему?

– Ну, не люблю и все.

– Представить себе не могу, – не могу себе представить я. – Поразительно!.. Что, даже «Брильянтовую руку»?

– Нет, «руку» я люблю, – мнется Иван Петрович, – и остальные тоже… Просто у меня от смеха икота начинается. Очень громкая. Длительного действия. Так неудобно, что хоть кляпом рот затыкай.

– Ладно, хорошо! Тогда на мультики можно сходить, – говорю я, – а от икоты я получше кляпа средство знаю – потом покажу.

– Мультики – тилипультики. Несолидно как-то, нежизненно, – говорит Иван Петрович. – Давай фильм ужасов посмотрим. Как раз новая серия про Фрэшкинглюка появилась: «Фрэшкинглюк выходит на охоту».

И страшную рожу корчит – Иван-то Петрович, – и руками взмахивает, нависает: «У-у-у!..», словно он – это и есть Фрэшкинглюк, собравшийся меня в темечко тюкнуть.

– Нет, – возражаю теперь я, нырком уводя темечко на безопасное расстояние, – ужастики НА МЕНЯ плохо действуют. Я потом ночью вскрикивать буду. Бабуля напугается – лаять начнет.

– Почему это бабушка лаять начнет? – не понял Иван Петрович.

– Не бабушка, а Бабуля – так мы нашего бульдожика называем, – объяснил я.

– А ты на глаза кепку, в уши ватку, – предложил Иван Петрович.

– Кому, бульдожику?

– Ага! И еще бабушке!

– А ей-то зачем?

– Да ей-то незачем, а вот тебе – в самую пору, когда в кинотеатре страшно станет.

На том и порешили. Взяли мне кепку и вату в пакетике, купили билеты, пришли в зал, сели. Пока кино не началось, стали с Иван Петровичем играть. Игра такая: на ЕГО билете номер – и на МОЁМ номер, он СВОЮ цифру говорит – я СВОЮ, у кого она больше, тот соседу щелбаны бьет. Сначала у нас с ним все цифры одинаковые были, потом я говорю: «Восемь», Иван Петрович: «Девять». И трынс соседу по лбу пальцем своим чугунистым – аж звон по залу пошел. Последняя цифра осталась. «Девять», – говорю теперь я. Сосед заранее морщится, потому что у Иван Петровича номер на ноль заканчивается. Тут уж я отвел душу! Мой-то палец, конечно, не такой бронебойный, как Иван Петровичев, я хлёсткостью беру: блямс… блямс… блямс… Жалко соседа, да что поделаешь – игра есть игра! Последние щелбаны, правда, уже в темноте пришлось отвешивать, на скорую руку, потому что кино начали крутить.

Сперва ничего было, мрачновато только, ну, там, музыка: ды-ды-ды, полумрак и всё такое, а потом на экране этот появился, Фрэшкинглюк который. Из тумана вышел. Здоровенная дурында с походкой шагающего экскаватора. Голова промеж плеч торчит абсолютно лысая, если не считать лейкопластыря, который у него вместо чубчика крестом прилеплен. Чуть пониже – две черные воронки с глазами-буравчиками, и видно, что одно у них на уме: «Взять бы тебя голубка за шиворот да всыпать по первое число – чтоб не повадно было на фильмы ужасов ходить».

И еще руки у него. Он их, руки-то, перед собой выставил – с пальцами, – а дальше они из рукавов сами как будто лезут, выворачиваются – вот-вот тебя за горло схватят. Спаси-ите! Ду-ушат… Чистый монстр, в общем, без обмана. Да, думаю, Бабуля сегодня ночью налается.

Стал он по ходу фильма к двум американским школьницам приставать. Даже не то чтобы приставать, а просто смотреть на них из воронок и улыба-а-аться. Мы со школьницами эту улыбочку одновременно увидели. Они завизжали, будто им уже начали по то самое первое число всыпАть, а я кепку на глаза надвинул и в уши вату из пакетика набил. Когда со школьницами всё закончится (надеюсь, хорошо), Иван Петрович обещал меня в бок толкнуть, чтоб я снова кино смотрел.

Вот я сижу в кресле, ничего не вижу, ничего не слышу, только чувствую, пол подо мной дрожит – просто ходуном ходит. Ну, думаю, пробрало же их, зрителей, раз такая трясучка по залу распространяется! Тут Иван Петрович мне в бок локтем двинул, но я же не дурак, понимаю, что сейчас на экране самое страшное должно случиться! Сижу, пережидаю, радуюсь, что мы так здорово про кепку с ваткой придумали. Потом дрожь под ногами стихла. Вроде улеглось всё, почему же, интересно, Иван Петрович сигнал не подает?

Решил я сам кепку с глаз сдвинуть. Поднимаю ее осторожненько, из-под козырька выглядываю. Вижу, на экране ничего особенного не происходит, а вот в зале… А в зале никого не осталось, кроме меня и… нет, не Иван Петровича, а этого самого Фрэшкинглюка. Только что нарисованный на экране был, а теперь в натуральном виде ко мне между кресел пробирается, руки свои горлохватательные тянет. Так вот почему у фильма такое название: «Фрэшкинглюк выходит на охоту», догадался я!

Но на этот раз промашка у него вышла, не на того напал! У меня с такими разговор короткий: вскочил на кресло, чтоб удобней было, и раз! – кепку ему нахлобучил – до самого носа. Пока он ее с черепа своего бугристого, лейкопластырем залепленного, стягивал, я ему вату в уши запихнул и дёру. Выбежал на улицу, смотрю, из-за кустов Иван Петрович выглядывает. «Ну, ты как?» – спрашивает. «Да ничего, – говорю, – разобрался. Вот только кепка у него осталась. И ватка».

Потом выяснилось, что это мы тогда попали на специальный сеанс, где должна была состояться творческая встреча с исполнителем главной роли. Но он чуть-чуть опоздал – я Фрэшкинглюка имею в виду. А когда вышел живьём на сцену со своими приколами, зрители уже передумали с ним встречаться. На экранного достаточно насмотрелись.

А про кепку я не жалею. Все равно она мне великовата была.
Tags: кино, рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments